PedagogikaFine

А бедные родители, издерганные перед каждой сессией угрозами Юрика «забрать документы из института», многочисленными и кратковременными женитьбами, найденными в комнате пустыми бутылками, понимают, что с ним происходит что-то неладное, но сделать уже ничего не могут, потому что Юрик – уже сложившаяся личность. Сессия в итоге сдается, и не без блеска, и с очередным романом пока все в порядке – и в семье наступает временное затишье. Снова на кухне по вечерам изображаются институтские профессора.

И три пары глаз – мамы, бабушки и сестры – опять с восторгом смотрят на кумира, и, не одобряющий подобных представлений, но не удержавшийся от участия в общем восторге, к ним присоединяется оторвавшийся от телевизора отец.

А дальше Юрик становится врачом, и врачом неординарным. Он действительно обладает знаниями и повышенной интуицией. Пациенты всегда очень благодарны ему: он может сутками вытаскивать безнадежного больного, спасти и не взять потом денег с обезумевших и обнищавших за время болезни родственников. Правда, в менее безнадежных случаях он всегда скрупулезно следит за адекватностью размеров благодарности и объемом оказанных услуг.

Может быть, и сложилась бы судьба этого человека иначе, если бы не завышенное самомнение, если бы не постоянные его терзания на тему: «А видят ли окружающие, как я умен, талантлив, бескорыстен и милосерден?» А так как у окружающих были и другие дела, а бывшие больные выздоравливали и вспоминали Юрика только в период обострений, поскольку жены и друзья не задерживались, появилось средство, с которым чем чаще общаешься, тем сильнее привыкаешь, – бутылка, сначала очень хорошего, а потом и любого содержания со всеми вытекающими последствиями. Все личностные недостатки Юрика обострились, повышенная щепетильность превратилась в жадность, повышенная самооценка – в эгоцентризм, а вот любовь к ближнему исчезла совсем.

Ларюня

…Когда Ларка выходила к доске, она сразу как-то перевоплощалась в совершенно другую девчонку: вместо живой, хорошенькой и складненькой ученицы перед классом стояло совершенно другое, растерянное и несчастное существо с погасшим взором, полуоткрытым ртом, ловящим воздух, и печально поникшим хвостиком на голове. Получив заслуженную и уже давно привычную тройку у доски, Лариска возвращалась за парту, где опять входила в прежний нормальный образ. Училась она, между прочим, совсем неплохо, почерк имела каллиграфический, а при подготовке к выпускным экзаменам по русскому обнаружилось, что она и в разборе слов и предложений ориентируется прекрасно, и литературу знает отлично…

Ларка с мамой жили вдвоем, без мужчин. Все у них было так складно и ладно, что при входе в их дом возникали сомнения в какой-либо надобности сильного пола вообще. Мама умела на небольшую инженерскую зарплату одеть дочь как куклу и содержать квартиру в чистоте и уюте. Только об одном она забывала: хвалить дочку лишний раз, говорить время от времени, что Ларка – очень способная и трудолюбивая, поэтому обязательно многого в жизни достигнет. Мамин жизненный девиз – «Прилично и достойно» – вошел у Ларки, как говорится, в «кровь и плоть», и вошел очень основательно. По окончании восьмого класса Ларка была сдана в какой-то техникум по пластмассам. Да ладно образование, иногда умные люди и без него обходятся. Представление о себе у Ларки по жизни было столь неверное, что привело к установке, будто «выше головы не прыгнешь», будто ничего-то она не умеет и не сможет.

На самом деле у Ларки все получалось ничуть не хуже, чем у других. У нее были золотые руки, язык прекрасно подвешен, она умела быть убедительной и обаятельной в разговоре.