PedagogikaFine

По данным Калифорнийского лонгитюда, проследившего психическое развитие группы мужчин и женщин с 13–14 до 45 лет, у мужчин самыми устойчивыми оказались такие черты, как пораженчество, готовность смириться с неудачей, высокий уровень притязаний, интеллектуальные интересы и изменчивость настроений, а у женщин – эстетическая чувствительность, жизнерадостность, настойчивость, желание дойти до пределов возможного. Но эти черты существуют не сами по себе. Сравнивая взрослых людей с теми, какими они были в 13–14 лет, Джек Блок статистически выделил пять мужских и шесть женских типов развития личности.

Некоторые из них отличаются высоким постоянством. Например, мужчины, обладающие жизнестойким, самовосстанавливающимся «Я», в 13–14 лет отличались от сверстников повышенной надежностью, продуктивностью, честолюбием, хорошими способностями, широтой интересов, самообладанием, прямотой, дружелюбием, философскими интересами и сравнительной удовлетворенностью собой. Эти черты они сохранили и в 45 лет, утратив лишь часть былого эмоционального тепла и отзывчивости. Такие мужчины высоко ценят независимость и объективность и имеют высокие показатели по шкалам доминантности, принятия себя, субъективного благополучия, интеллектуальной эффективности и психологической настроенности.

Весьма устойчивы и черты неуравновешенных, импульсивных мужчин со слабым самоконтролем. Подростками они отличались бунтарством, болтливостью, любовью к рискованным поступкам и отступлениям от принятого образа мышления, раздражительностью, негативизмом, агрессивностью, слабой контролируемостью. Пониженный самоконтроль, склонность драматизировать свои жизненные ситуации, непредсказуемость и экспрессивность типичны для них и в зрелом возрасте. Они чаще, чем остальные мужчины, меняли свою работу.

Представители третьего мужского типа, с гипертрофированным самоконтролем, в подростковом возрасте отличались повышенной эмоциональной чувствительностью, самоуглубленностью, склонностью к рефлексии. Эти мальчики плохо чувствовали себя в неопределенных ситуациях, не умели быстро менять роли, легко отчаивались в успехе, были зависимы и недоверчивы. Перевалив за сорок, они остались уязвимыми, склонными уходить от возможных фрустраций, испытывать жалость к себе, напряженными, зависимыми и т. п. Среди них самый высокий процент холостяков.

С другой стороны, существует категория мужчин, у которых бурная, напряженная юность сменяется в зрелые, взрослые годы спокойной и размеренной жизнью Ретроспективно (например, психоаналитически) объяснить эти вариации легко, но большой предсказательной силой подобные объяснения не обладают.

Гендерно-возрастные и личностные особенности сказываются и на наших представлениях о самом счастливом времени жизни. Левада-Центр дважды, в 1991 и 2006 гг., спрашивал россиян: «Какой, на ваш взгляд, лучший период в жизни человека?» Предлагались варианты на выбор: детство, подростковый возраст, юность, зрелый возраст, старость. Резких изменений за эти годы не произошло (Левинсон, 2008). В 1991 г. детство признали счастливым 31 %, а в 2006-м – 29 %, подростковый возраст – соответственно 3 и 7 %. Самым экзистенциально привилегированным возрастом оказалась юность, которую выбрали 35 и 40 %. Период 15–19 лет особенно популярен среди 18-24-летних респондентов, респонденты постарше называют лучшими более зрелые годы, прожитые ими недавно. Зрелый возраст и тем более старость оцениваются в целом неблагоприятно.

Любые возрастные самооценки выстраиваются ретроспективно, в свете нашего сегодняшнего представляемого «Я». Большинство опрошенных в 1970-х годах американцев хотели бы быть моложе, чем они есть, но лица младше 35 лет называли лучшими годами жизни 20-летие, старше 35 лет – возраст около 30, а четверть 65-летних отнесли счастливый возраст к периоду между 40 и 50 годами. Не приходится удивляться и отрицательной оценке подросткового возраста, его недаром часто называют «трудным». Две пятых опрошенных 17-летних, 23-25-летних, 48-52-летних и 58-61-летних американцев назвали отрочество и юность самым тяжелым возрастом (Lowenthal et al., 1977).