Чуство вины

— Ты Руту жалеешь. Ты Руту уважаешь красиво, а меня нет.

Вина захлёстывает родителей по любому поводу. Вам может казаться, что из-за вас малыш не спит по ночам, что у него поднялась температура, что ваш любимый ученик схватил очередную двойку, что у дочки не складываются отношения с подружками, что сын связался не с той компанией, что… тысячи «что». Может быть, это и так. Но если вы погружаетесь в свою виноватость, становится очень трудно — фактически невозможно — найти правильное решение, понять ребёнка и помочь ему. Вина отбирает силы, из-за неё вы погружаетесь с головой куда угодно: в гнев, в депрессию, в сожаление, в раскаяние, самоедство. А возвращаетесь совершенно опустошёнными и обессиленными.

Беда в том, что хорошие родители слишком сурово к себе относятся. Со стороны, внешне, это не заметно, но в глубине души папы, а ещё больше мамы грызут себя. Поводов для этого великое множество, и каждый выбирает свой. В зависимости от программы, которая сидит в голове.

Вот самый простой пример. Всех нас с детства приучали к порядку. Но если у наших собственных родителей был на этом бзик, то и дети будут слегка на нём помешаны. Придите на любую детскую площадку — и вы обязательно встретите маму, которая твердит малышу: «Грязно, не трогай, не упади, испачкаешься…» У такой мамы скорее всего и дома идеальный порядок. Она бесконечно что-то очищает и оттирает, тратя на это массу сил. Кому это надо? Ребёнку — точно нет. Спросите саму маму, и она, что-то пробормотав про микробы и культуру, даже самой себе не сможет вразумительно объяснить, зачем надо переодевать малыша по сто раз в день и почему ей так нужен парадный ребёнок. Что это? Работает программа.

И чувство вины, и попытки перенести свой жизненный опыт на ребёнка, и погоня за идеалом — всё это результаты зомбирования, вбитых в наше подсознание старых программ.

Мы не хотим сказать, что ребёнок должен быть вечно чумазым, но если вас трясёт от вида грязных ладоней и вы готовы полночи перестирывать его рубашку—то спросите себя: зачем?

Каждый раз, когда мы с сыном возвращались из детского сада, на нашем пути возникало непреодолимое препятствие в виде магазина детских игрушек. Здесь замедлялись шаги, а потом произносилась одна и та же фраза: «Мам, я только посмотрю, ладно?» Я кивала головой, и мой малыш, тихо вздыхая, приступал к созерцанию выставленных в витрине монстров. Не знаю, как ему это удавалось, но, хотя он не умолял, не ныл и не требовал, мы почему-то обязательно заходили в магазин и я обязательно покупала ему очередное пластмассовое безобразие. Покупала, хотя и чувствовала, что опять делаю что-то не то. Во-первых, это абсолютно непедагогично — покупать по монстру каждый вечер, а во-вторых, бесполезно, потому что через час-полтора мой мальчик (я точно знала) разберёт эту штуковину на запчасти и забросит куда подальше. Так дело и шло.

Он вздыхал, я покупала, я покупала, он ломал. Но однажды, когда во время генеральной уборки все тушки этих самых монстров были выужены мною на свет божий и сложены в кучку, а куча оказалась ой-ой какой внушительной, меня вдруг осенило: а мой ненаглядный сынок — талантливый манипулятор. А я, соответственно, полная растяпа, которая идёт у него на поводу. «Всё! — сказала я сама себе, — никаких киосков, утыканных монстрами». Я была полна решимости, честное слово. И… через пару недель с удивлением обнаружила, что ничего, в сущности, не изменилось. Монстров мы, правда, больше не покупали, но… но дом заполонили детские комиксы и киндерсюрпризы. В общем, как в математике: от перемены мест слагаемых сумма не меняется. А сумма (в смысле: йена) меня волновала. И не столько денежная, сколько моральная. За что я плачу? А платила я за то же, за что расплачиваются многие поколения сознательных родителей. За спокойную совесть.

Покупки — это следствие. Причина была в другом. В группе сменилась воспитательница, и сын разом разлюбил детский сад. Каждое утро он просил оставить его дома — это раз. А я всё равно вела (а куда, собственно, мне было деваться?) — это два. Раскаивалась и «исправлялась» — очищала свою совесть вот этой самой очередной безделушкой — это три. Устный счёт всё расставил по местам.

Теперь я знала, почему делаю то, за что сама же себя и осуждаю. Из-за чувства вины, которое удобно расположилось где-то внутри меня и ныло, ныло, ныло… Оставалось принять какие-то меры. Я пошла в детский сад, поговорила с воспитательницей, она мягче и внимательней стала относиться к мальчику, и проблемы закончились. И — просто чудо! — ушла проблема — ушло чувство вины! Игрушки, конечно, покупать мы продолжали, но теперь я могла спокойно сказать ребёнку «нет», когда это было необходимо.

Не позволяйте себе быть виноватыми!

    Смотрите также

    ТЕОРИЯ ВОСПИТАНИЯ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ
    Будучи основой обеспечения военной безопасности Российской Федерации, Вооруженные Силы составляют опору ее государственности. Они могут успешно выполнять свое историческое предназначение по обеспе ...

    Мальчики в социуме
    Развитие и формирование личности ребенка включают два взаимосвязанных процесса – социализацию и индивидуализацию. Ни то ни другое не может быть осуществлено в изоляции от взрослого мира. С возраст ...

    ВОЕННАЯ ПЕДАГОГИКА КАК ОТРАСЛЬ ПЕДАГОГИКИ
    Особое место педагогическая наука занимает в жизни и деятельности Вооруженных Сил, в исследовании и реализации закономерностей обучения и воспитания военнослужащих, в подготовке офицерских кадров. ...